Большие Вязёмы

Большие Вязёмы – это поселок, расположенный на Можайском шоссе в сорока километрах от Москвы. На юге он граничит с Голицыно, небольшим городком Московской области. Расстояние  между ними – один километр пути, так что даже плетясь пешком, не заметишь, как попадешь на станцию железной дороги. Именно так я добиралась домой после второго посещения. В первый же раз мы приехали на машине. Мои отношения с Вязёмами начались еще с дороги в столицу. Длинный перегон Петербург-Москва подходил к концу, когда на крутом берегу малой речонки углядела я белоснежные стены, устремленные ввысь. Мелькнули в зелени готические окна и исчезли, а я запомнила название Голицыно на дорожном указателе. Поэтому в первый же свободный вечер мы отправились искать загадочное сооружение. Голицыно оказалось Большими Вязёмами, окна – сквозными арками на звоннице при церкви, а указатель вещал, что до Голицына путь в один километр. К церкви Преображения Господня вела дорога с шоссе.

Храм соседствовал со стадионом, где подростки играли в футбол. На площадке у ограды церкви молодежь тянула пиво, а мамаши гуляли с детьми на территории подворья. Шел обычный летний вечер. Только что закончилась служба и прихожане еще не разошлись.

Я стояла, затаив дыхание. Давно так глубоко не призывали меня к небесам. Церковь парила в воздухе, не отрываясь от земли.

Построили ее в конце XIV века на средства и под строгий надзор хозяина Вязёмских угодий Бориса Годунова. Тогда же поставили и звонницу. Отныне псковско-новгородский стиль составил гордость московского зодчества. Табличка на храме гласила, что церковь была завершена в 1598, хотя существовала версия, что работы закончились в 1590. Во время войны 1812 года французские войска осквернили церковь, разместив в ней конюшню. Следующей стала советская власть. В 1930 храм был закрыт, в 1937 расстрелян настоятель священник Василий Горбачев, объявленный ныне новомучеником. В разное время в здании располагались Институт коневодства, общежитие, столовая, лаборатория и музей. Отреставрированную церковь передали верующим в 1999 году.

Уникальным сооружением Преображенского храма являлась звонница. В глубокую старину при церквях не было колоколов, вместо них ударяли в «била» или «клепала». Когда появились колокола, для их подвешивания стали строить крепкие деревянные помосты, затем возникли стенки-звонницы из камня со сквозными колокольными арками. Долгое время редкая по типу звонница стояла накренившись, однако в результате реставрационных работ ее удалось выпрямить и восстановить прежние архитектурные детали.

Мужа моего Григория пришибло не меньше, чем меня, иначе откуда бы взялся такой пронзительный тон фотографии.

Специалисты считали, что по стройности, гармоничности, торжественности форм и изысканности убранства этому храму нашлось бы мало равных в Подмосковье.

vyaz-7

Меня же поразило то, что была в нем какая-то домашняя укладистость.

Люди ходили, сидели и болтали в подворье храма спокойно и свободно, будто находились в простом и привычном мире, не требующем ни истовости, ни аффектации, ни лишней ретивости.

Церковь считалась домашней и состояла при усадьбе, где в тот же срок строился дворец Годунова. Однако, причиной тихого уюта был, скорей всего, батюшка, которого добром поминала прихожанка, встретившаяся мне во время второго приезда. В тот раз я надела юбку и хотела попасть в церковь. Хороший музей, как и намоленный храм, всегда собирает силу духа — он просто витает в воздухе. Церковь стояла закрытой, батюшка был в отпуске. Мудрый, видно, человек был тот священник. Он привечал людей, занимался реставрацией храма и вряд ли носил швейцарские часы… В дальней части подворья ворота вели к зеленому зданию, где располагалась воскресная школа.

В школе проводили занятия студенты Московской Духовной Академии, а  при храме работал Центр духовного воспитания молодежи.

А сама Преображенская церковь светилась в ограде ворот, одним своим видом заставлявшая меня поверить в чудеса…

Большие Вязёмы отошли к вотчине Бориса Годунова в 1585-1586 годах. К концу века он построил все усадебные здания и службы, разбил фруктовый сад и обнес имение деревянной стеной с пятью башнями и защитным рвом. В Смутное время усадьба стала резиденцией Лжедмитрия и в 1606 здесь принимали Марину Мнишек с ее многотысячной свитой. После отъезда дамы в имении случился пожар, сгорело полсела. Вслед за ним полыхнул и дворец Бориса Годунова. С воцарением Михаила Романова Вязёмы были приписаны к дворцовому ведомству. В 1694 Петр I подарил поместье своему воспитателю боярину Борису Голицыну за спасение во время стрелецкого бунта. С тех пор Вязёмы оставались за Голицыными. В двух верстах от усадьбы в деревне Захарово находилось имение Марии Алексеевны Ганнибал, бабушки великого поэта. Пушкин проводил там каждое лето в 1805-1810 годах. Его младший брат Николай умер в 1807 и был похоронен у ограды церкви.

Захарово, с его традиционным русским укладом, расположенное среди живописных окрестностей, оставило поэту неизгладимые воспоминания. Здесь он впервые увидел красоту русской природы, услышал народные песни, узнал про крестьянский быт. Детские впечатления творили его поэтическую суть. Пушкин часто посещал голицынскую мызу. В Захарове не было церкви, так что на службы семейство ездило в Большие Вязёмы и пронизанную светом звонницу он разглядывал, наверное, так же, как взирала на нее я, стоя у могилы младшего брата.

В июне 1987 на базе имений в Вязёмах и Захарове создали Историко-литературный музей-заповедник А.С.Пушкина. Здесь прошло детство поэта, Подмосковье зачало его лирический взгляд, а мы узнали об этом случайно, разглядев из окна машины стремящуюся ввысь каменную стрелу. Неплохо выяснить на склоне лет, что все твердо усвоенное в юности подлежит сомнению. Заповедник еще не начинался, нужно было идти в усадьбу Голицыных, путь в которую лежал через центральные церковные ворота.

В глубине аллеи за оградой церкви стояли другие ворота. Это был вход в усадьбу.

Здесь уже начинался заповедник.

Раньше церковь принадлежала усадьбе и преград между ними не было. Теперь их разделяли врата, около которых сидел охранник.

Обычно заповедник закрывали раньше, но в тот день присутственные часы продлили. Повезло.

Усадьба досталась Борису Голицыну в разоренном виде. Он приложил немало усилий к ее возрождению. Церковь, оскверненную в Смутные времена, восстановил и переосвятил от первоначального имени Троицы Живоначальной в Преображенскую. Заново отстроил дворец. Петр I навещал его дважды, в 1701 и 1705 годах. Очередной владелец поместья Николай Голицын поставил два флигеля в 1771 и 1772 годах и заменил деревянный дворец на каменный дом в 1784. Здания сохранились по сей день. Счастливый хозяин имел честь дать в 1797 обед императору Павлу I, посетившему его после коронации. Война 1812 года не обошла усадьбу стороной. Отступая после Бородина, здесь ночевал Кутузов, а уже через сутки Наполеон. Владельцем усадьбы на тот срок был генерал Борис Голицын. Он погиб на полях сражений, зато его мать Наталья Петровна прожила почти до ста лет и стала прототипом старой графини в пушкинской «Пиковой даме». Последним деятельным хозяином являлся Дмитрий Голицын. В Первую мировую в имении был организован лазарет на 50 коек, а потом наступил 1917…

Усадебный комплекс окружал с трех сторон парадный газон. Главный дом с открытым нынче музеем смотрел в парк. При нас начинали реставрацию.  

Задний фасад был обращен к пруду, образованному речкой Вяземкой.

В левом флигеле, 1771 года постройки, размещались какие-то службы.

В 1918 имение было национализировано. Ценные предметы, скульптуру, картины, фарфор и бронзу отправили по музеям. Коллекцию книг в 15 тысяч томов рассредоточили по библиотекам. В 1919 усадебный дом отдали приюту беспризорников, а затем организовали санаторий для старых большевиков. В 1935 в доме разместили парашютную школу, а в 1940 танковое училище. В начале войны в ближайшем тылу советских войск открыли фронтовой эвакогоспиталь, который существовал до 1943. Затем пошла череда институтов: коневодства, полиграфии, фитопатологии. Все здания усадьбы, что бы в них ни находилось, окружал ландшафтный парк, разбитый еще при прежних владельцах. Он сохранился и поныне.

В правом флигеле, отстроенном в 1772, была расположена администрация музея.

Днем он выглядел куда нарядней.

В 1948 Большие Вязёмы внесли в список памятников союзного значения, но музей был открыт лишь в 1987. Время близилось к восьми вечера, парк закрывали, нам предложили удалиться. Дорога шла обратно к церкви, где нас ждала машина. В Захарово мы так и не попали. Там создавалась декорация, основанная на описаниях и рисунках. Хотелось ли нам это посмотреть? Пожалуй, что и не стоило.

Вот церковь – другое дело. В ней била животворная сила искусства, сотворенная руками алчущими, чувствами верующими, мыслями не замутненными. Она была источником радости и просветления.

Оставалось бросить последний взгляд на Спасо-Преображенскую церковь и домой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *