Бородино

Я уходила от Лужецкого монастыря, когда позвонил Григорий. На заводе отрубили электричество, муж оказался не у дел уже в полдень и мог приехать из Обнинска ко мне в Можайск. Счастье ему выпало нежданное, хотя и с некоторым ехидством. Дело в том, что находились мы на одном расстоянии от Москвы, но на разных радиальных шоссе и были оба без карт, так что ориентиры пути следовало брать из воздуха, а перекидка тянула километров на 80, не меньше. Язык, как говорится, доведет и до Киева. Парень помоложе дорогу знал, но объяснить не смог. Мужик постарше обстоятельно и детально обсудил все вопросы по мобильнику и посоветовал выбрать для встречи известный всем строительный маркет Gross в селе на другом берегу Москвы-реки. Он был виден с холма, на котором стоял монастырь. Мне предстояло вернуться обратно и топать вперед по шоссе километра три, вряд ли больше.

Мост через реку был закрыт на ремонт, равно как и проезд автомобилей по шоссе. Об этом говорил завешенный чадрой дорожный знак и рекомендации прохожего о необходимых хитростях объезда.

Читать далее: Бородино

Можайск

Командировка мужа затягивалась. Предполагаемый отъезд откладывался со дня на день. Просмотрев карту, я надумала смотаться в Можайск. В город ходила электричка, дорога пути составляла 80 верст, да и прочие места посещений отстояли километров на 150, не меньше. Можайск был ближе всех. Наученная горьким опытом, я выяснила, что в городе был древний кремль, стоял Никольский собор и какие-то старые церкви. Соседка в электричке, по жительству можаичанка, могла указать дорогу только на водохранилище, других мест она не знала. Случай вполне обычный и рядовой, хотя город и занимал лишь 15 квадратных километров. На вокзальной площади нашелся автобус, шедший мимо  Никольского собора, и мы тронулись.

От Звенигорода Можайск отличался по духу. Удивившей нас вальяжной беспечности тут не было и в помине. Провинциальная тишь не скрашивалась никакими праздниками. Разница, собственно, была невелика. Вдвое выше численность, чуть больше легкой промышленности, вот и все, в то время, как Звенигород назывался российской Швейцарией – там был курорт, здесь просто административный центр.

Читать далее: Можайск

Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь и Городок

Поездка в Саввино-Сторожевский монастырь состоялась в будни. Электричка отбывала в восемь утра и в девять я уже была на месте. Святые ворота – так назывался главный вход в обитель – стояли закрытыми. Над арками парадного и служебного входов высилась башня. Она была сооружена по всем правилам фортификационного искусства и за ладность своего убранства носила имя Красная. Внутри башни над вратами в 1883 была устроена церковь Алексия, человека Божия, позже закрытая и не восстановленная в наши дни. Башню украшали киоты XVII века.

Изображены на них  были Богоматерь и преподобные Сергий и Савва.

Читать далее: Звенигород. Саввино-Сторожевский монастырь и Городок

Звенигород. В поисках истории

На следующих выходных мы отправились в Звенигород. Городок был расположен недалеко, обладал какой-то историей и манил загадкой названия. Дорога близкая, да ход оказался не короток. На шоссе машина зачихала, запарила и перегрелась.

С остановками и перерывами добрались мы до заветной подворотни, путь к которой указали милосердные водители. Да и подворотней-то назвать этот огороженный въезд между домами было трудно. Технические службы находились во дворе позади зданий.

Большие Вязёмы

Большие Вязёмы – это поселок, расположенный на Можайском шоссе в сорока километрах от Москвы. На юге он граничит с Голицыно, небольшим городком Московской области. Расстояние  между ними – один километр пути, так что даже плетясь пешком, не заметишь, как попадешь на станцию железной дороги. Именно так я добиралась домой после второго посещения. В первый же раз мы приехали на машине. Мои отношения с Вязёмами начались еще с дороги в столицу. Длинный перегон Петербург-Москва подходил к концу, когда на крутом берегу малой речонки углядела я белоснежные стены, устремленные ввысь. Мелькнули в зелени готические окна и исчезли, а я запомнила название Голицыно на дорожном указателе. Поэтому в первый же свободный вечер мы отправились искать загадочное сооружение. Голицыно оказалось Большими Вязёмами, окна – сквозными арками на звоннице при церкви, а указатель вещал, что до Голицына путь в один километр. К церкви Преображения Господня вела дорога с шоссе.

Читать далее: Большие Вяземы

Переделкино. Булат Окуджава

К воротам дачи Окуджавы

Время близилось к трем дня. Музеи закрывались рано. Нужно было попасть к Окуджаве, в галерею Евтушенко  мы точно не успевали. У музея Чуковского к нам подошла девушка. Она тоже искала дорогу и мы, надеясь на указатели, отправились двумя машинами. Оказалось, что надеялись напрасно. Стрелки быстро закончились и мы, следуя последнему указателю, выехали к водяной колонке. Зрелая тетка вполне сельского вида обливалась водой, спасаясь от жары. Засмеявшись, она сказала, что Переделкино осталось сзади, нам нужно возвращаться. Пара машин развернулась и мы отправились обратно по пустым улицам, недоумевая, где же пропустили поворот. Людей, чтобы спросить, нигде не было. По бокам тянулась череда дачных участков за высокими заборами.

Наконец мы увидели парня, он махнул рукой куда-то направо и скрылся на боковой тропинке. На перекрестке мы повернули и тронулись дальше по бесконечной улице Серафимовича, но примет никаких видно не было. Двое молодых ребят в модном прикиде, у которых хотели уточнить маршрут, не знали, ни кто такой Окуджава, ни где его музей. А улица все тянулась и тянулась. Навстречу показалась пешая пара, они тоже искали музей поэта. Там, куда мы ехали, их послали обратно. В конце концов, после долгих скитаний, мы добрались до места. Кругом стояли машины.

Читать далее: Переделкино. Булат Окуджава

Переделкино. Корней Чуковский

Дом Корнея Чуковского

Пастернак и Чуковский жили рядом. Пять минут неспешной ходьбы разделяло их дачи. Улица Серафимовича начиналась от шоссе. По левую сторону тянулся представительный забор. Ограждал он территорию Дома творчества, включившую флигелями ряд бывших дач. Напротив стоял дом нестерпимо желтого цвета. Этот озорной желток и был музеем Корнея Чуковского. Дорожка от калитки вела вокруг дома. Вход в музей был со двора. Здесь царило оживление. Туда-сюда ходили сотрудники музея. Кто-то из персонала сидел на скамейке и вдумчиво читал книгу.

Читать далее: Переделкино. Корней Чуковский

Переделкино. Борис Пастернак

Музей Бориса Пастернака

Дом Пастернака стоял на краю поселка, окна веранды выходили на поле, вдоль которого тянулась улица. Поле было ограждено забором, вдали во всю шла стройка тех самых элитных коттеджей, что служили признаком размаха рыночной экономики. В глубине участка буйствовал лес и дом выплывал из густой чащи, словно судно из тумана. На корме он расширялся, приобретал устойчивость и терял ту стремительность скитальца, что выводит корабль из морской пучины. Кругом звенела тишина. Одинокий дом в пустынном мире. Говорят, что ничего не изменилось с тех пор, как поэт лепил свою судьбу и принимал уроки жизни стихами Живаго. Неотвратимый итог уединения:
Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить  не поле перейти. 

В дальнем углу двора виднелся небольшой гостевой домик. Дверь была открыта, но внутри царил хозяйский беспорядок, стоял термос, валялись сумки.

Читать далее: Переделкино. Борис Пастернак

Переделкино. Отправная точка

 Начало пути  

Поездка в Москву возникла нежданно и неотвратимо, как стихийное бедствие. Мой муж Григорий отправлялся в столицу на машине и ехал в командировку один. Он искал попутчика, но, как ни крути, кроме меня претендентов не было. Единственной утехой служила моя договоренность жить в Подмосковье на даче у друзей, а не мыкаться по гостиничным углам. Рассчитав все заранее и надеясь на удачу, мы тронулись в путь в четыре утра. В будничный вторник город был пуст. Ночь отступала, сумерки светлели, до восхода оставался час.

Почти не встречая машин, мы пронеслись через окружную и вылетели на московское шоссе. Версты отмечали с песнями, восемьдесят километров миновали за 45 минут. Выходило, что часам к семи у нас был шанс пройти треть маршрута и уж точно достигнуть зоны трехполосной разметки с переменным направлением движения. Однако радовались мы рано. Километрах в пяти от Любани впереди показался застывший автомобильный хвост. Горел зеленый светофор, стояли машины и не было им числа. Сколько видел глаз, столько тянулся хвост. Что там было – никто не знал. Транспорт стоял с четырех утра. Солнце взошло, утро началось, а движения, как не было, так и не было. 

Читать далее: Переделкино. Отправная точка

Пушкинские горы (дела давно минувших дней…)

Наступали ноябрьские праздники 2000 года. Друзья предложили съездить на машине в Пушкинские горы. Выехали вечером, добрались до Пскова, остановились переночевать. С ходу возникли проблемы с гостиницами. Наконец, в Центральной нам выделили двухкомнатный двухместный люкс со спальней и гостиной с диваном, дали белье с европейским набором полотенец – 4 штуки на человека, включая махровые банные простыни, и мы осели. Пушгоры отказали нам в жилье и Псков стал нашим пристанищем на все праздники.

Утро следующего дня было пасмурным. Мы шли к Михайловскому в ожидании чуда и просветления.

Читать далее: Поездка в Пушгоры